Колыбельная

Чак Паланик



Палки да камни могут да покалечить, а болтовня в соответствии с лбу далеко не бьют.

Посвящение следует.

* * *

Пролог

Поначалу новые хозяева делают вид, сколько неграмотный смотрят получи и распишись паркет во гостиной. То лакомиться особенно безграмотный приглядываются. Не тогда, когда-когда смотрят жильё на первоначальный раз. И отнюдь не тогда, нет-нет да и перевозят вещи. Они измеряют комнаты, распоряжаются, несравнимо класть диваны равным образом пианино, распаковывают коробки, равным образом в всей этой суете у них никак не находится времени, с намерением оценить нате половая принадлежность на гостиной. Они делают вид.

А потом, во во-первых утро получай новом месте, они спускаются вниз, равным образом чисто оно, нацарапано сверху дубовом паркете:

* * * * * *

УБИРАЙТЕСЬ

* * *

Одни хозяева делают вид, что-то сие дурачество кого-нибудь изо приятелей. Другие уверены, ась? сие совершенно потому, зачем они далеко не приплатили носильщикам.

А сызнова сквозь пару ночей начинается девственный пиета – с северной стены хозяйской спальни.

Обычно между тем они равным образом звонят.

Очередной новоизобретённый властитель в телефоне – сие ни держи лепту невыгодный то, в чем дело? нужно нашей героине, Элен Гувер Бойль, на сие конкретное утро.

Все сии заикания равным образом плач на трубку.

А что-нибудь ей нужно, таково сие до сейте поры одна чашка кофеек равно домашняя орнитопер с семи букв. Ей нужно в одно лабиринт впустил радиосканер, пеленгующий полицейскую частоту, с целью фигурировать на курсе событий. Элен Бойль щелкает пальцами, временно во дверях отнюдь не появляется секретарша. Наша киногероиня прикрывает телефонную трубку обеими руками да кивает в радиосканер:

– Там шифр девять-одиннадцать.

Секретарша, ее зовут Мона, пожимает плечами да говорит:

– П чего?

Она проверяет объединение справочнику равным образом говорит:

– Расслабься. Это покража на магазине.

Убийства, самоубийства, серийные убийства, случайные передозировки – воспрещено дожидаться, все еще сведения об этом появятся держи первых полосах газет. Нельзя, в надежде какой-то видоизмененный комиссионер обставил тебя во гонке ради очередным перспективным клиентом.

Элен нужно, с целью новоизобретённый господин у себя №325 держи Крествуд-террас заткнулся хотя бы бы получай полминуты.

Разумеется, неизменное УБИРАЙТЕСЬ образовалось получи полу во гостиной. Странно другое: в духе правило, допубертатный пиета начинается лишь только для третью ночь. Сначала – призрачное послание, после – инфантильный пиета в всю ночь. Если хозяевам баста смелости промурыжить неделю, они непременно позвонят бери восьмой будень – касаясь лица, которое отражается во ванной, при случае во нее набирают воду. Одутловатое сморщенное физиомордия из черными провалами чем глаз.

В начале третьей недели появляются призрачные тени, которые с расстановкой кружат соответственно стенам столовой, нет-нет да и хомут собирается после столом. Наверное, сие вновь никак не конец, только ни один человек все еще далеко не выдерживал лишше трех недель.

Элен Гувер Бойль говорит во трубку:

– А ваша сестра уверены, почто сумеете подтвердить держи суде, зачем оный хижина непригоден с целью жизни, ваша милость уверены, аюшки? сумеете доказать, ась? предыдущие хозяева знали, почто дальше происходит... – Она говорит: – Я вас скажу. – Она говорит: – Вы проиграете дело, об доме пойдет дурная слава... кстати, вашими а стараниями... равным образом ваша милость его никак не продадите пусть даже вслед полцены.

Это первосортный дом, №325 для Крествуд-террас: во стиле эпохи английских Тюдоров, новая репа изо современных материалов, хорошо спальни, три ванные, уже сам вспомогательный туалет. При доме – бассейн. Нашей героине пусть даже малограмотный нужно воззриться каталог. Этот изба возлюбленная продавала цифра однажды после последние неудовлетворительно года.

Еще нераздельно дом, бери Этон-корт, характерный чтобы Новой Англии домик, двухэтажный от фасада да одноэтажный от тыла, цифра спален, хорошо ванные, лестничная ток обшита панелями с сосны, равным образом убиение растекается в соответствии с стенам кухни. Этот лачуга симпатия продавала восемь единожды из-за последние четверик года.

Новому хозяину возлюбленная говорит:

– Подождите минутку для линии, – да мал красную кнопку.

Сегодня Элен умереть и малограмотный встать по всем статьям белом: снег туалет равным образом туфли. Только сие безграмотный ослепительно снежно-белый, а белый, в духе чертеж чтобы горнолыжного спуска получи канадском курорте Банфф, не без; личной машиной, не без; наемным шофером, четырнадцатью стильными чемоданами, подобранными дружок для другу, равным образом номером на отеле “Лейк-Луис”.

Повернувшись для двери, наша даная говорит:

– Мона? Лунный луч? – И хоть сколько-нибудь громче: – Бесплотная дева?

Она стучит ручкой за сложенной четырежды газете у себя получи и распишись столе равно говорит:

– Не знаешь: векша изо пяти букв, только никак не крыса?

Радиосканер булькает да издает слова, всхрюки равным образом треск, повторяя: “Как понял?” – вследствие каждую фразу. Повторяя: “Как понял?”

Элен Бойль кричит:

– Это да не сделаете кофе?!

Через время возлюбленная едет расходиться не без; клиентом – выказывать дом. Особняк во стиле эпохи королевы Анны, пяток спален, индивидуальный доступ на гостевое крыло, банан газовых камина равным образом рыло самоубийцы, обожравшегося барбитурата, которое появляется время упущено ночной порой во зеркале на дамской комнате. Потом – одноэтажный “фермерский” помещение из паровым отоплением, большим подвалом равно эпизодически повторяющимся грохотом призрачных выстрелов – отголосков двойного убийства десятилетней давности. Все сие фиксировано у нее на ежедневнике – яснополянский мудрец тетради во переплете с материала, похожего получи и распишись красную кожу. У нее после этого зафиксировано все.

Она отпивает до сейте поры хлебок кофий да говорит:

– Как спирт называется? Швейцарский войсковой мокко? Кофе надо оказываться до вкусу похож получи напиток бодрости тож автор по неизвестной причине никак не понимаю?

Мона встает на дверях, сложив обрезки держи животе, да говорит:

– Чего?

И Элен говорит:

– Я хочу, с тем твоя милость съездила да проверила... – возлюбленная листает библиография у себя получи и распишись столе, – ...ага, №4673, Уиллмонт-плейс. Особняк на голландском колониальном стиле, солярий, фошка спальни, двум ванные равно смертоубийство подле отягчающих обстоятельствах.

Радиосканер трещит:

– Как понял?

– Все по образу обычно, – говорит Элен, пишет местоположение возьми карточке да передает карточку Моне. – Ничего немного погодя неграмотный поезжай во астральном смысле. Не требуется обугливать листья полыни да выживать бесов.

Мона беретка карточку из адресом равно говорит:

– Просто подвергнуть проверке здание нате присутствие вибраций?

Элен рубит круг ладонью да говорит:

– Я малограмотный хочу, так чтобы благовония срывались для какому-то яркому свету соответственно тоннелям во тонкой материи. Я хочу, с тем они оставались сверху этом астральном срезе, у меня бери них домашние планы. – Она опускает ставни получи и распишись газету, разложенную получи столе, да говорит: – У них впереди целая вечность, у мертвецов. С них отнюдь не убудет единаче полет полтинник попутешествовать по части дому равно погрохотать цепями.

Новый принципал на родине №325 сверху Крествуд-террас совершенно снова ждет нате линии. Элен Гувер Бойль смотрит бери подмигивающий огонек получай телефоне равно говорит:

– Что-нибудь прожитое обнаружилось на томище испанском особняке нате цифра спален?

Мона возводит зеницы для потолку. Закусывает верхнюю губу да тяжко вздыхает. Потом косится получи и распишись оселедец вихор у себя сверху лбу равно говорит:

– Там несомненно присутствуют энергетика тонкой энергии. Потусторонние силы есть, да они беда слабые. Но зато исподний очертание замечательный. – Черный кроткий веревка обвивается округ ее шеи да исчезает во уголке рта.

И наша ифигения говорит:

– Нижний очертание отлично лесом.

Ей безвыгодный нужные замечательные дома, которые продаются единожды на полтинник лет. “Дом, сердечный дом” согласен лесом. Вместе со слабыми проявлениями тонкой энергии: холодными областями, непонятными испарениями, беспокойством домашних животных. Что ей нужно, беспричинно сие кровь, растекающаяся сообразно стенам. Ей нужны ледяные невидимые руки, которые до ночам стаскивают малышей из кроватей. Ей нужны горящие красным глазищи у подножия лестницы на подвал. И подходящая фон гнетущей таинственности.

Дом вместе с верандой, №521 получи и распишись Эльм-стрит: хорошо спальни, оригинальные решетчатые пролив равно вопли нате чердаке.

Особняк на нормандском стиле, №7645 бери Вестон-хейтс: арочные окна, буфетная комната, двери из витражными стеклами равно марево со многочисленными ножевыми ранениями на коридоре держи втором этаже.

Дом во деревенском стиле, №248 получай Леви-плейс: пяток спален, хорошо ванные, сам лишний туалет, красновато-коричневый патио да эпизодично проявляющиеся кровоподтеки возьми стенах хозяйской ванной, отклик убийства водопроводчика с помощью отравления.

Риэлтеры называют такие в родных местах несчастливыми. Эти в родных местах либо весь отродясь безвыгодный продаются, в силу того что ась? сам черт безграмотный любит обнаруживать их клиентам равно пустое место изо риэлтеров далеко не рискует уходить тама во одиночку, либо, наоборот, продаются равно продаются – единожды будто на полгода, – вследствие этого что такое? во них невмоготу жить. Еще стукко двадцать – тридцатка таких домов из эксклюзивным правом получай продажу, да Элен не запрещается достаточно расслабиться. Отключить радиосканер. Закончить заглядывать некрологи равно полицейскую хронику получай вещь убийств да самоубийств. Прекратить подвергать экзамену Мону – опробовать по сию пору вероятные варианты, которые могут принести источник ко разгадке. Ей дозволено хорош перекурить да пораскинуть мозгами по-над породой лошадей изо пяти букв.

– И покамест мы тебя попрошу, забери мои имущество с химчистки, – говорит она. – И сделай типовой кофе. – Она наводит получай Мону ручку равно говорит: – И моя персона тебя куда прошу, сними твоя милость эту свою растаманскую хренотень. Мы а что ни говори серьезная фирма.

Мона не терпится ради угольный послушливый кабель равно достает из рта друза кварца, лоснистый равным образом мокрый. Дует нате него равно говорит:

– Это кристалл. Мне его Устрица подарил, выше- бойфренд.

И Элен говорит:

– Ты встречаешься со парнем в соответствии с имени Устрица?

Мона роняет хрусталь сверху пектус да говорит:

– Он говорит, сие ми с целью защиты.

На ее оранжевой блузке остается темное влажное пятно.

– Да, равно все еще твоя милость невыгодный ушла, – говорит Элен, – соедини меня в области телефону со Биллом либо Эмили Барроуз.

Она нажимает бери кнопку ожидания для контур равно говорит:

– Прошу прощения. – Она говорит, что-нибудь принимать малость вариантов. Например, недавний обладатель подписывает бумага в отношении формальном отказе через карт-бланш собственности равно тихонько съезжает, а от домом ранее разбирается банк. – Или, – говорит наша героиня, – вас ми выписываете документ нате эксклюзивное юриспруденция продажи дома. Это у нас называется “карманный листинг”.

Может быть, свежеиспеченный домохозяин неотложно скажет: нет. Но при случае возлюбленный пойдет приобрести ванну да на воде у него посредь ног возникнет сия кошмарная рожа, в отдельных случаях по мнению стенам забегают странные тени, некто скажет: да. Еще малограмотный было случая, так чтобы некоторый безграмотный согласился.

Новый властитель получи часть конце силуэт говорит:

– И ваш брат нисколько безграмотный расскажете покупателям... в отношении проблеме?

И Элен говорит:

– Вы далеко не распаковывайте, почто осталось. Мы скажем, что-то вам сделано выезжаете. Если кто-нибудь спросит, скажите, сколько вас предложили работу во другом городе. Скажите, аюшки? вас куда нравится таковой жильё равным образом вас какая досада его продавать.

Она говорит:

– А целое остальное останется нашей маленькой тайной.

Мона кричит изо приемной:

– Билл Барроуз бери следующий линии.

Радиосканер трещит:

– Как понял?

Наша электра нажимает получи и распишись кнопку равным образом прошел слух во трубку:

– Билл!

Глядя сверху Мону, симпатия произносит одними губами:

– Кофе.

Она кивает получи и распишись окошко равным образом где-то а беззвучно, одними губами, говорит Моне:

– Иди.

Радиосканер трещит:

– Как понял?

Это была Элен Гувер Бойль. Наша героиня. Теперь мертвая, так никак не покойная. Это был просто-напросто вновь единодержавно число во ее жизни. Это была ее бытье перед того, как бы появился я. Может быть, сие рассказ в отношении любви. Может быть, нет. Поживем – увидим. Потому что-нибудь моя особа самовольно невыгодный уверен, до какой степени ми позволительно себя доверять.

Это предание об Элен Гувер Бойль. О том, в качестве кого возлюбленная безграмотный дает ми покоя. Как навязчивая мелодия, застрявшая во голове. О том, какой, пишущий сии строки себя представляем, должна бытийствовать жизнь. О том, что такое? цепляет да безграмотный отпускает. О том, во вкусе житие тянется вслед за этим вслед за нами во будущее.

Да, не который иное так. И целое сие – Элен Гувер Бойль.

У каждого на жизни питаться кто-то, кто такой отроду тебя невыгодный отпустит, равно кто-то, кого сроду неграмотный отпустишь ты.

В оный дата – финальный число на обыкновенной, нормальной жизни – наша кассиопея говорит на трубку:

– Билл Барроуз?

Она говорит:

– Пусть Эмили подойдет ко параллельному телефону, у меня хорошая новость. Я нашла заметный дом, вас понравится.

Она пишет РЫСАК по мнению горизонтали да говорит:

– Насколько автор понимаю, принципал архи заинтересован, ради слупить хижина побыстрее.



Глава первая

Трудность любого рассказа: спирт во всякое время отсюда следует задним числом.

Даже “живой” комментарии получи радиостанция – круговые пробежки равным образом страйк-ауты – всегда так же отстает через реальных событий нате пару минут. Даже прямые трансляции сообразно телевидению идут вместе с задержкой получи две-три секунды.

Даже у звука равным образом света убирать ограничения во скорости.

Еще одна затруднение – рассказчик. Кто, что, где, нет-нет да и равно почему. Его субъективный настрой ч пристрастия. Как некто передает факты. Какой с него посредник, по образу сие называется у журналистов. Как возлюбленный умеет вручить материал, потому как согласно правилам обрисованный среда – сие все.

Рассказ на рассказе.

Эту историю ваш покорнейший слуга рассказываю кусками – всякий в один из дней на новом кафе. Я пишу эту книгу сообразно главам, главу ради главой – весь круг присест во новом месте, на новом городе, alias на маленькой деревушке, либо — либо легко получи съезде со шоссейная дорога где-нибудь во чистом поле.

Эти места объединяет одно – чудеса. Чудеса будто тех, относительно которых естественным путем пишут на бульварных изданиях, постоянно сии чудесные исцеления да видения, в рассуждении которых безграмотный упоминают во серьезной прессе.

На этой неделе ты да я имеем Святую Деву Уэлбурнскую, сообразно на Уэлбурне, южная дакота Нью-Мексико. На прошлой неделе симпатия спустилась не без; небес равно пролетела по-над главной улицей сего самого Уэлбурна. Ее двухцветные, черные от рыжим, короткие дреды развевались в области ветру, у нее были грязные ноги, а одета симпатия была на длинную хлопчатобумажную юбку на индейском стиле, светлых равно темных оттенков коричневого, да джинсовую маечку держи бретельках. Читайте концевой факс еженедельника “Чудеса со лишь света”; у каждой кассы во любом супермаркете на Америке. Там по сию пору до мельчайших подробностей описано.

И видишь аз многогрешный здесь, от опозданием бери неделю. Всегда отставая бери шаг. Задним числом…

Ногти у Летучей Девы были ядовито-розовыми, не без; яркими белыми кончиками. Французский маникюр, в духе сие назвали отдельный очевидцы. При ней был аэрозольный баллончик с тараканов да прочих вредных насекомых, марки “Жуков нам никак не надо”, равно в ясном нью-мексиканском небе возлюбленная написала:

ПЕРЕСТАНЬТЕ РОЖАТЬ ДЕТЕЙ (sic)

Баллончик “Жуков нам отнюдь не надо” возлюбленная уронила. Сейчас спирт поуже в пути на Ватикан. На существо экспертизы. На месте перипетии еще продают открытки. И хоть видео.

Почти все, зачем поуже принимать на продаже, произведено задним числом. Поймано. Умерщвлено. И сварено.

На сувенирных видеокассетах Летучая Дева трясет во руках аэрозольный баллончик. Пролетая надо Главной улицей, машет рукой толпе. Видно, почто подмышки симпатия никак не бреет. За пару секунд до самого того, в качестве кого возлюбленная начинает чиркать нате небе, заверть задирает ей юбку, равно весь узнают, ась? Летучая Дева невыгодный носит трусиков. Между ног у нее четко выбрито.

Я пишу нынешний клин напрямик здесь, во придорожной кафешке. Пишу, безразлично беседуя вместе с очевидцами чуда на Уэлбурне, кадры Нью-Мексико. Сержант также здесь, со мной.

Стреляный воробей, свежий ирландский коп. На столе средь нами – местная газета, сложенная к верховью страницей со объявлением шириной на три колонки:

* * *

ВНИМАНИЮ КЛИЕНТОВ МЕБЕЛЬНОГО МАГАЗИНА “МЯГКОЕ МЕСТО”

* * *

В объявлении сказано: “Если у вам во мягкой мебели завелись ядовитые пауки, у вы лакомиться мочь связаться вместе с другими такими но пострадавшими равно вручить общий рекламация во суд”. В объявлении дан телефон, по части которому нужно звонить, да благовестить бесполезно.

Кожа сверху шее Сержанта какая-то странная: разве его ущипнуть, а впоследствии снять пальцы, в таком случае лосина в такой мере равным образом останется защемленной. Ему нужно вышагивать выискивать псише равным образом спецом разутюживать кожу на волюм месте, идеже его ущипнули.

На шоссейная дорога следовать окном кафешки полноте машин – человеки целое единаче едут во город. Они преклоняют колени равно молятся что до новом явлении Пречистой Девы. Сержант сложил сообща ладони во огромных перчатках равно делает вид, что такое? молится. При этом симпатия сыскоса смотрит на окно, его чехол расстегнута, ракетница заряжен равно будь по-твоему ко разминочной стрельбе по части тарелочкам.

Закончив украшать небо. Летучая Дева послала толпе пленэрный поцелуй. Изобразила пальцами отметка мира. Проплыла на воздухе у самых верхушек деревьев, придерживая юбку одной рукой, тряхнула своими черно-рыжими дредами, помахала рукой в расставание да – аминь. Улетела следовать горы, вслед за горизонт. Улетела совсем.

И всё-таки же: далеко не имеет смысл полагаться возьми кого всему, что-нибудь пишут во газетах.

Летучая Мадонна – сие было отнюдь не чудо.

Это было колдовство.

Это отнюдь не вот так клюква святых. Это темные чары. И я от Сержантом на этом месте никак не с целью того, чтоб пальцем указывать получи и распишись нет слов чудное. У нас не без; ним стараться – нате ведьм.

И всегда же: буква хроника малограмотный оборона в этом месте равно сейчас. Я, Сержант да Летучая Дева. Элен Гувер Бойль. Это предание в рассуждении нас; наравне автор сих строк целое встретились. И что-то нас семо привело.



Глава вторая

Тебе задают всего одиночный вопрос. Перед тем во вкусе твоя милость получаешь дипломная работа журналиста, тебе предлагают такое задание: представь, сколько твоя милость репортер. Работаешь во ежедневной газете во каком-нибудь большом городе, да вот, на преддверие Рождества, вычитчик тебе говорит, в чем дело? нужно предпринять заметку. Несчастный история со смертельным исходом.

Ты приезжаешь бери место. Полицейские да люди в белых халатах сейчас там. Соседи во домашних халатах равно тапках толпятся у двери во квартиру, во мрачном многоквартирном доме трущобного типа. В квартире, подина новогодней елкой, рыдают молодняк родители. Их малец подавился елочной игрушкой, задохнулся равно умер. Ты записываешь всё-таки детали, кличка ребенка, малых лет равно до этого времени такое равно мчишься навыворот во редакцию – момент близится для полуночи, – дай тебе уложиться известить экстренную заметку во ранний выпуск.

Ты приносишь заметку редактору, да возлюбленный говорит, что-нибудь сочинение никак не пойдет, в силу того что что-нибудь твоя милость безграмотный указал, какого цвета была игрушка. Красная иначе зеленая? Посмотреть было нельзя, а потребовать твоя милость а именно неграмотный подумал.

Статья из первых рук просится для первую полосу, да у тебя питаться выбор.

Позвонить родителям да спросить.

Или но безвыгодный телефонировать да лишиться работу.

Это пресса. “Четвертая власть”. Когда моя особа учился сверху журналиста, получи и распишись выпускном экзамене согласно этике нам задавали лишь только настоящий вопрос. Вопрос сиречь – или. Я ответил, который позвоню на полицию. Такие багаж должны фигурировать записаны во протоколе. Игрушку должны припечатать во полиэтиленовый депеша равно снять что вещественное доказательство. Ни во коем случае ваш покорный слуга безвыгодный стал бы кричать держи всех перекрестках родителям задним числом полуночи во преддверие Рождества.

По этике ваш покорный слуга получил D, низкий, хотя переменный балл.

Вместо этики пишущий эти строки научился беседовать людям лишь только то, зачем им неймется услышать. Я научился письменно передавать факты. И до сей времени аз многогрешный усвоил, что-нибудь редакторы могут составлять настоящими сволочами.

Я перед этих пор далеко не могу понять, для того что-что было сие задание. Теперь аз многогрешный репортер, во ежедневной газете на большом городе, равно ми безграмотный нужно синь порох представлять.

Мой первоначальный фактический малышка был во сентябре, во первый день недели утром. Не было никаких елочных украшений. Никто с соседей малограмотный толпился вкруг жилого трейлера на пригородной зоне. Вотан альгвазил медик сидел со родителями получи и распишись кухне равным образом задавал им стандартные вопросы. Второй околоточный мануальщик отвел меня на детскую равным образом показал кроватку да все, который по большей части во кроватке бывает.

Стандартная церемония заключает следующие вопросы: “Кто обнаружил ребенка мертвым?”, “Когда его обнаружили мертвым?”, “Перемещали ли органон задним числом того, наравне его обнаружили мертвым?”, “Когда ребенка во финальный однажды видели живым?”, “Ребенок был получай грудном либо — либо нате искусственном вскармливании?” Вопросы кажутся беспорядочными, же врачам синь порох другого безвыгодный остается, во вкусе всего только накоплять факты про статистики да надеяться, почто когда-нибудь они сложатся во систему.

Детская была выдержана во желто-синих тонах. Занавески во цветочек бери окнах, полотно плетеный ящик не без; выдвижными ящиками – около не без; кроваткой. Белое кресло-качалка. Над кроваткой висела игрушка-мобил изо желтых пластмассовых бабочек. На плетеном комоде лежала книжка, открытая сверху странице 07. Синий мильфлер получай полу. Вышивка во рамочке в стене; “Рожденный во день – на борт света пойдет”. В комнате несло детской присыпкой.

Может быть, ваш покорный слуга неграмотный усвоил этику, хотя зато моя персона научился примечать детали. Несущественных деталей далеко не бывает. Любая элемент достойна внимания.

Книжка, лежавшая получи комоде, называлась “Стихи да потешки со токмо света”. Книга была библиотечная.

Мой вычитчик планировал серию с пяти репортажей СВСМ, паркинсонизм внезапной смерти младенцев. Каждый бадняк семь тысяч детишек грудного возраста умирают без всякой видимой причины. Двое с каждой тысячи грудничков без затей засыпают равным образом сильнее никак не просыпаются. Мой вычитчик Дункан называет таковой дисфория “Смерть во колыбельке”.

Подробности по части Дункане: некто огулом на прыщах равным образом угрях, равно крат на двум недели шеврет у него в черепушке приобретает напитанный светлокоричневый колер повдоль силуэт роста волос, от случая к случаю симпатия закрашивает седину держи корнях. Пароль у него получи компьютере – “пароль”.

Все, в чем дело? да мы не без; тобой знаем насчет агранулоцитоз внезапной смерти младенцев, – что-нибудь на этом явлении несть дерьмовый системы. Большинство малышей умирают у себя во кроватках посреди полуночью равным образом ранним утром, да малышка может угаснуть да когда-никогда спит на постели от родителями. Или на машине, сиречь на коляске. Ребенок может из жизни у матери бери руках.

Во многих семьях очищать дети, сказал выше- редактор. Эта такая тема, что касается которой родители-бабушки-дедушки жуть боятся просматривать равно безграмотный разбирать также боятся. На самом деле шиш нового ты да я безграмотный напишем. Идея во том, дай тебе вручить лаконичный силуэт пяти семей, потерявших ребенка. Показать, вроде народище справляются со своим горем. Как они продолжают пробывать дальше. Ничего нового автор далеко не напишем, почто касается фактической стороны смерти на колыбельке; однако пишущий сии строки можем вжать за эмоциям. Показать, в какой мере участия да душевных сил открыли во себя сии люди. Под таким во углом. Подобные репортажи, сверх привязки ко каким-то громким событиям, наш брат называем “тихими новостями”. Они пойдут центральной темой на раздел “Стиль жизни”.

В качестве иллюстрации позволяется предоставить фотографии улыбающихся здоровых детишек, которые сейчас мертвы.

Мы покажем, почто сие может прийтись от каждым.

Вот такая была у него задумка. Обычно подобного рода исследования делаются “по заказу редакции”. Был финал лета, вместе с новостями было туговато. Это был оный период, получи тот или иной надо каждогодный игла рождаемости.

Идея редактора заключалась на том, с намерением пишущий эти строки скооперировался не без; врачами, которые производят медицинскую экспертизу на случае беспричинной смерти грудных детишек.

Рождественская история, рыдающие родители, елочная развлечение – моя персона еще столько парение работаю репортером, сколько искони позабыл эту байду.

Гипотетическая чс для выпускном по мнению этике. Этот дело задают на конце курса соответственно журналистике собственно потому, сколько в таком разе сейчас время идти на покой его задавать. Ты поуже заплатил из-за обучение. Только годы через автор этих строк понял, что такое? нас спрашивали в отношении другом: Ты уверен, сколько сие в самом деле особенно то, нежели тебе охота учиться на жизни?



Глава третья

Приглушенный шум диалога проходит хоть чрез стены, попозже – детонация смеха. Потом – вдругорядь диалог. Большинство треков со потехи ради держи телевидении было отмечено на начале пятидесятых. То очищать почитай безвыездно люди, хохот которых твоя милость слышишь, без дальних разговоров мертвы.

Бум, брус да шурум-бурум сверху. Как битва барабана. От музыки сотрясается потолок. Ритм изменяется. Удары становятся чаще, равно как предлогом сходятся вместе, удары становятся реже, вроде примерно расходятся на стороны, хотя они далеко не прекращаются.

Внизу некоторый поет. То вкушать инда никак не поет, а выкрикивает плетение словес песни. Все сии люди, которым необходимо, воеже у них неусыпно орал телевизор. Или радио, другими словами проигрыватель. Все сии люди, которых пугает тишина. Это мои соседи. Звуко-голики. Тишина-фобы.

Смех мертвых проходит через стены.

Это то, ась? в тот же миг называется “дом, дорогой дом”.

Звуковая осада.

После работы ваш покорнейший слуга заглянул на магазин. Когда ваш покорный слуга вошел, сиделец встрепенулся. Не сводя не без; меня глаз, симпатия пошарил рукой перед прилавком со кассой равным образом достал рулон изо плотной коричневой бумаги.

– Я положил на двуха пакета. Думаю, вас понравится.

Он положил кукла сверху киоск да ласково погладил его рукой.

Сверток размером на половину обувной коробки. Весит меньше, нежели скамейка со консервированным тунцом.

Он нажимает одну, вторую, третью кнопку бери кассе. В окошке высвечивается цена. Сто сороковуха девять долларов. Он говорит:

– Чтобы ваша сестра неграмотный волновались, моя персона замотал пара пакета скотчем.

На случай, неравно внезапно хорэ дождь, дьявол убирает рулон на фенопластовый пачка равным образом говорит:

– Если отчего-то против всякого чаяния безграмотный хватает, вам ми скажите. – Он говорит: – А вас безвыездно беспричинно равным образом хромаете. Не проходит нога?

Всю отойди к родным пенатам пачка шуршал у меня на руках. Бумага скользила да морщилась. Я шел прихрамывая, равно вместе с каждым медленно содержание свертка перекатывалось на коробке.

У меня дома: артесонадо дрожит ото громкой ритмичной музыки. Стены вибрируют через взвинченных голосов. То ли исполнилось древнеегипетское шаммата да какая-то одни кости ожила равным образом днесь убивает соседей, так ли они смотрят фильм.

Внизу один человек орет благим матом, лает собака, хлопают двери, паки же, грохочет музыка.

Я иду на ванную, так далеко не включаю свет. Чтобы безграмотный видеть, в чем дело? во свертке. Чтобы никак не знать, зачем это. В тесной толстый темноте автор затыкаю полотенцем прорез почти дверью. Держа рулон получи коленях, автор этих строк сижу получи и распишись унитазе равным образом слушаю.

Это то, сколько теперь называется цивилизацией.

Люди, которые в жизнь не безграмотный выбросят мусора с машины, врубают радиопередача получи полную мощность. Люди, которые на переполненном ресторане ни в жизнь далеко не выдохнут сигаретный химера тебе во лицо, громко орут на близкие мобильные телефоны. Они кричат, в духе во лесу, разговаривая побратанец из другом посредством туалет на кафе.

Люди, которые в жизни не неграмотный разбрызгают гербициды да инсектициды, по неизвестной причине считают основательно допустимым гадить окрестности громкой музыкой. Шотландские волынки. Китайская опера. Кантри равным образом фолк.

Когда вслед за окном поют птицы, сие нормально. Когда Патси Клайн – уж нет.

Шум машин из-за окном – сие ранее неприятно. И с концерта на ре-миноре к клавиши Шопена полегчало далеко не станет.

Ты делаешь музыку громче, дай тебе перешибить шум. Соседи делают музыку громче, с намерением подавить твою музыку. Ты опять двадцать пять делаешь музыку громче. Все покупают стереосистемы, стараясь выбрать, которая помощнее. Это картинг вооружения на войне звука. Но утроенная производительность далеко не приносит тебе победы.

Речь безвыгодный насчёт качестве звука. Речь по части громкости.

Речь далеко не насчёт музыке. Речь об победе.

Ты включаешься во состязание, врубая басы. От твоей музыки дрожат стекла. Тебя малограмотный волнует мелодия, твоя милость выкрикиваешь слова. Ты используешь ненормативную лексику равно повышаешь глас для каждом матерном слове.

Ты берешь верх. На самом деле говорок что касается том, кто именно сильнее.

В темной ванной, сидя получи и распишись унитазе, ваш покорнейший слуга отдираю ногтями лента не без; одного конца свертка. Внутри – картонная коробка, квадратная, гладкая, мягкая, вместе с истертыми краями. Уголки также стерты равным образом продавлены внутрь. Я поднимаю крышку, равным образом то, аюшки? внутри, в действительности держи ощупь набором острых равно твердых деталей замысловатой формы. Крошечные уголки, изгибы да зазубренные края. Я выкладываю предмет сверху пол, на темноте. Пустую коробку ваш покорнейший слуга убираю инверсно во бумажные пакеты. Между слоями твердых деталей – листы тонкой мягкой бумаги. Я убираю во пакеты да эту бумагу тоже. Потом сминаю пакеты с со картонной коробкой во сплошной шелестящий шар.

Все сие автор делают на темноте. Вслепую. Прикасаюсь ко гладкой бумаге, перебираю ряды твердых деталей вместе с разными вогнутостями равным образом выпуклостями.

Пол у меня подина ногами равно ажно сиденье унитаза крошечку подрагивают через соседской музыки.

Хочется подать мысль по всем статьям родителям, кто такой потерял маленького ребенка: придумайте себя хобби. Удивительно, равно как бегло твоя милость учишься отделяться через прошлого, нет-нет да и тебе питаться нежели овладеть рычаги да голову. Пережить позволено безвыездно – хоть самую страшную боль. Только тебе нужно что-то, почто достаточно тебя отвлекать. Попробуйте вышивать. Или сооружать абажуры изо цветного стекла.

Я сгребаю детали равно отношу их на кухню. При свете они голубые, синие, серые да белые. Хрупкая твердая пластмасса. Крошечные кусочки. Кровельная дранка, очки получай окна, панели с целью стен. Крошечные ступеньки, колонны равным образом оконные рамы. Пока невыгодный понятно, ась? это: обитаемый жильё либо больница. Крошечные кирпичные стены равным образом двери. Разложенные получай кухонном столе, сие могут составлять детали пользу кого школы тож в целях церкви. Без коробки от картинкой, вне инструкции объединение сборке сии крошечные водосточные трубы равным образом мансардные окна могут фигурировать материалом интересах железнодорожной станции иначе про психбольницы. Для фабрики иначе говоря к тюрьмы.

Не важно, во вкусе их составить – твоя милость целое эквивалентно безвыгодный узнаешь, верно не в таком случае — не то нет.

Крошечные детали, трубы равным образом купола, они малозаметно подрагивают подле каждом ударе звука, что такое? изволь с соседей снизу.

Эти музыко-голики. Эти тишина-фобы.

Никто неграмотный хочет признать, что-то ты да я подсели держи музыку, наравне нате наркотик. Так никак не бывает. Никто безвыгодный подсаживается получай музыку, получай голубой унитаз да радио. Просто нам нужно больше: сильнее каналов, просторнее экран, звонче звук. Мы никак не можем кроме музыки да телевизора, а несть – миздрюшка для них малограмотный подсел.

Мы можем элиминировать музыку равным образом телевизор, рано или поздно захотим.

Я вставляю оконную раму на кирпичную стену. Малюсенькой кисточкой, на правах с лака к ногтей, автор этих строк приклеиваю ее сверху место. Окно размером вместе с ноготок. Клей пахнет, на правах лачок про волос. Запах похож получи соединение апельсина от бензином.

Узор изо кирпичиков сверху стене – мелкий, вроде отпечатки пальцев.

Второе окно встает в место, равным образом мы окунаю кисточку на клей.

Звук сотрясает стены, проходит вибрацией в соответствии с столу, в соответствии с оконной раме – ми на палец.

Они отвлекают внимание. Они боятся сосредоточиться.

Джордж Оруэлл ошибался.

Большой Брат никак не следит следовать тобой. Большой Брат поет равным образом пляшет. Достает белых кроликов с волшебной шляпы. Все время, все еще твоя милость невыгодный спишь, Большой Брат развлекает тебя, отвлекая внимание. Он делает все, в надежде далеко не одарить тебе сезон задуматься. Он делает все, так чтобы тебя занять.

Он делает все, в надежде твое мысль чахло равно отмирало. Пока в полном смысле слова безграмотный отомрет. Превратиться на тщетный привесок вроде аппендикса. Большой Брат следит, с намерением твоя милость безвыгодный отвлекался для несколько серьезное.

Но скорее бы возлюбленный следил вслед за тобой, вследствие чего аюшки? сие намного куда ему до – когда-никогда во тебя столько лишь пихают. Когда столько общей сложности происходит вокруг, тебе сейчас равно никак не свербит согласну самостоятельно. Ты ранее невыгодный представляешь угрозы. Когда плод фантазии атрофируется у всех, никому неграмотный захочется трансформировать мир.

Я расстегиваю пуговицу нате рубашке равным образом запихиваю селедка внутрь, с тем спирт безвыгодный мешался. Крепко прижав подбородок для груди, ваш покорнейший слуга подцепляю пинцетом крошечные оконные стекла равно вставляю их на рамы. Опасной бритвой аз многогрешный обрезаю пластмассовые занавески по размеров больше почтовой марки. Синие занавески – в второстепенный этаж, желтые занавески – получай первый. Кое-где занавески раздвинуты, где-где кучно задернуты. Я приклеиваю их для место.

В мире лакомиться шмотки страшнее, нежели почувствовать на своей шкуре успение жены да ребенка.

Например, наблюдать, в качестве кого оный но круг отбирает их у тебя. Наблюдать, в качестве кого стареет жена. Как ей становится занудно жить. Как твои наше будущее потихонечку узнают все, через а твоя милость пытался их оградить. Наркотики, развод, общепринятые нормы, болезни. Все сии хорошие добрые книжки, музыка, телевизор. Непрестанные развлечения, отвлекающие внимание.

Хочется надоумить по всем статьям родителям, который потерял маленького ребенка: живите дальше. И вините себя.

Убить тех, кого любишь, сие никак не самое страшное. Есть имущество страшнее. Например, пассивно защищать на сторонке, на срок их убивает мир. Просто пробегать газету. Так чаще просто-напросто равно бывает.

Смех равно маком разъедают мысли. Шум их заглушает. Всякий благовест отвлекает внимание. Не дает сосредоточиться. От клея болит голова.

Все наши мысли – поуже чужие. Потому зачем встретиться невозможно. Просто провалиться равным образом ничтоже сумняшеся размыслить – безграмотный получается. Какой-нибудь крик беспременно просочится. Певцы надрываются. Мертвецы смеются. Актеры рыдают на голос. Все сии эмоции малыми дозами.

Кто-нибудь непременно распыляет во воздухе свое настроение.

Магнитолы во машинах расплескивают в соответствии с округе чье-то горе, чью-то злобность либо радость.

Особняк во голландском колониальном стиле. Я приклеил полустолетие цифра окон в высоту ногами, равным образом ми пришлось его выкинуть. Замок во стиле Тюдоров нате двунадесять спален. Я прикрепил водосточные трубы безграмотный там, идеже нужно, да расплавил пластмассовые фронтоны, пытаясь разжидить клейстер химическим растворителем.

Все сие никак не ново.

В Древней Греции людишки считали, ась? мысли – сие приказы свыше. Если во голову древнего грека приходила какая-то мысль, возлюбленный был уверен, аюшки? ее ниспослали боги. Какой-то явственный Зиждитель сиречь богиня. Апа говорил человеку, в чем дело? нужно оказываться храбрым. Ника – зачем нужно влюбиться.

Теперь народище слышат рекламу картофельных чипсов со сметаной да бросаются их покупать; однако сие нынче называется свободой выбора.

Древние греки до крайней мере никак не лгали себе.

А истина – возлюбленная простая. Даже кабы раз ввечеру твоя милость читаешь жене да ребенку вслух. Читаешь им колыбельную. А утром твоя милость просыпаешься, а твоя фамилия – нет. Ты лежишь во постели, прижавшись ко жене. Она единаче теплая, а поуже никак не дышит. Твоя дочка безвыгодный плачет. Дом сделано лихорадит ото шума движения следовать окном, через воплей соседского радио, с горячего пара, заключенного во трубах в середине стены. Правда на том, что-то дозволяется вычеркнуть с памяти инда текущий воскресенье – позабыть получи и распишись те пару минут, доколь твоя милость завязываешь под зеркалом галстук.

Я сие знаю. Это моя жизнь.

Можно переехать, заместить квартиру, же сего мало. Надо, с намерением у тебя было какое-то хобби. Чтоб овладеть пакши да голову. Нужно соответственно ухо убраться во работу. Сменить имя. Собрать до сей времени вместе – пущай аж неуклюже равным образом кое-как. Сотворить строй с хаоса. Каждый разок по-новому – при случае у тебя безграмотный болит ноженьки да эпизодически очищать деньги. Нужно сформировать свою жизнь. До мельчайших деталей.

Это отнюдь не то, что такое? советуют психотерапевты. Но оно помогает.

Потом твоя милость приклеиваешь для стенам двери. А стены приклеиваешь для фундаменту. Ты собираешь пинцетом крошечные кусочки каждой топочный трубы, равным образом сей поры клейстер подсыхает, твоя милость делаешь крышу. Навешиваешь водосточные трубы. Все детали скрупулезно подогнаны. Ты вставляешь мансардные окна. Крепишь ставни. Оформляешь крыльцо. Засеваешь лужайку. Сажаешь деревья.

Вдыхаешь зловоние апельсинов из бензином. Запах лака интересах волос. Ты без остатка сосредоточен возьми том, что такое? делаешь. Ты обклеиваешь трубу крошечными побегами плюща. Клей тонкой корочкой засыхает получай кончиках пальцев. Пальцы липнут доброжелатель для другу.

Ты говоришь себе: гвалт – сие то, нежели определяется тишина. Без шума пишущий сии строки малограмотный ценили бы тишину. Шум – вычеркивание изо правил. Думай насчёт безграничном открытом космосе, насчёт пронзительном холоде да тишине, идеже тебя ждут благоверная равным образом ребенок. Мне далеко не нужны небеса. Тишина – чисто милка награда.

Берешь корнцанг равным образом сажаешь дары флоры по-под фундамента.

Вытянув шею, твоя милость наклоняешься по-над столом. Задница напряжена, хребтина согнулся дугой. Верхний ликвидация дуги упирается во одонтагра на основании черепа.

Клеишь небольшой ковром сверху крыльце у передней двери. “Добро пожаловать”. Над дверью подвешиваешь фонарик. Рядом вместе с дверью – почтовый ящик. На крыльце расставляешь отнюдь сделано крошечные бутылочки не без; молоком. Рядом кладешь сложенную газету.

Когда до этого времени сливай воду – безвыездно идеально, согласно правилам равным образом аккуратно, – сейчас глубокая ночь. Наверное, три часа ночи, когда весь далеко не хорошо утра – отчего ась? около по сию пору тихо. Пол, стены равно дальше некуда еще далеко не дрожат. Даже движок во холодильнике никак не гудит, равно того слышно, вроде жужжат нити накаливания во электрических лампочках. Слышно, на правах тикают часишки получай руке. Мотылек бьется на остановка от пирушка стороны. Ты видишь ли способности ото своего дыхания – в такой мере не май месяц во кухне.

Ты подключаешь маленькую батарейку да тянешь из-за рычажок – огонь зажигается во крошечных окнах. Ты ставишь голова получи и распишись секс равно выключаешь максимальный свет.

Стоишь надо углом во темноте. Отсюда, из такого склада высоты, некто смотрится безукоризненно. Замечательный дом. Надежный равно безопасный. Счастливый. Аккуратный красновато-коричневый домик. Свет изо крошечных окон озаряет дары флоры для лужайке. Светятся занавески. Желтые занавески – на детской. Синие – на нашей спальне.

Хороший порядок позабыть насчёт целом – зорко заслушать детали.

Хороший приём отделиться через боли – заклиниться получи мелочах.

Вот что-то около равно следует вглядываться сверху Бога.

Как примерно постоянно хорошо.

Теперь нужно совлечь туфлю равным образом подступить получи безвыездно сие босоногий ногой. Потом единаче раз, равно еще, равным образом еще. Не важно, в чем дело? сие больно: ломкая пластикат не без; острыми сколами, валёжник равным образом стекло. Давить равным образом давить, со всей силы, временно припольщик исподнизу никак не начинает тарабанить кулаком во потолок.



Глава четвертая

Мой дальнейший событие смерти на колыбельке – во большом блочном многоквартирном доме сверху окраине центра. Несчастье содеялось подо вечер, малышка умер торчмя в детском высоком стульчике во кухне. Когда автор приехал, нянька рыдала на спальне. В раковине для кухне была курган грязной посуды.

Когда аз многогрешный возвращаюсь во редакцию, Дункан спрашивает:

– Раковина одинарная иначе двойная?

Еще одна доскональность касательно Дункане: дьявол плюется, в отдельных случаях разговаривает.

Двойная, говорю автор ему. Нержавеющая сталь. Отдельные краны держи горячую равным образом холодную воду, ручки кранов фаянсовые. Насадки-рассекателя нет.

И Дункан говорит:

– Марка холодильника?

Крошечные капельки его слюны мерцают на резком электрическом свете.

Я говорю: “Амана”.

– Есть у них календарь?

Слюна Дункана брызжет ми держи руку да держи щеку. Работает кондиционер, да секрет возможно ахти холодной.

Есть, говорю автор этих строк ему. С изображением старой каменной мельницы – такой, которая не без; водяным колесом.

Подарок через страхового агента. В календаре был отмечен день, нет-нет да и проводить малыша на поликлинику. И день-деньской защиты диплома в соответствии с общеобразовательной подготовке у мамы. У меня записаны обе даты да род детского врача.

И Дункан говорит:

– Черт, офигительно работаешь.

Его секрет высыхает у меня бери коже равным образом получи и распишись губах.

На полу на кухне был дикий линолеум. Розовый кашеварный гарнитур, матерый во некоторых местах сигаретой. На столике рядом от раковиной лежала библиотечная книжка. “Стихи равным образом потешки со итого света”.

Книга была закрыта, же в некоторых случаях ваш покорный слуга ее приоткрыл да дал ей бесцеремонно осесть возьми столик к верховью обложкой – на надежде, в чем дело? учебник хозяйка раскроется в странице, предварительно которой ее дочитали, – симпатия раскрылась нате странице 07. Я взял пастель да поставил галочку нате полях.

Мой вычитчик хитровато прищуривает сам глаз.

– А остатки каковой еды, – говорит, – были получи грязной посуде во раковине?

Спагетти, говорю я. С томатным соусом. Соус вместе с грибами равным образом чесноком. Я проверил мусорную корзину почти раковиной.

Двести миллиграммов соли получи порцию. Сто полустолетие килокалорий. Я самоуправно никак не знаю, зачем ожидал найти. Может быть, что-то, зачем помогло бы раскусить причину.

Дункан говорит:

– Видел? – равно показывает ми гранки сегодняшнего ресторанного раздела. Объявление бросается на зеницы сразу. Шириной во три колонки равным образом высотой на полдюжины дюймов.

Заголовок большими буквами:

* * *

ВНИМАНИЮ КЛИЕНТОВ КЛУБНОГО РЕСТОРАНА “ТЕМНЫЙ БОР”

* * *

В самом объявлении сказано: “Отобедав во указанном ресторане, ваша милость заразились синдромом хронической усталости, никак не поддающимся никакому лечению? Этот вирус, передающийся вследствие пищу, лишил вам потенциал ударно корпеть равно жительствовать нормальной жизнью? Если так, в таком случае звоните по части указанному телефону да объединяйтесь не без; другими такими а пострадавшими, в надежде вручить совместный контртребование во суд”.

Указанный вертушка начинается от какого-то непонятного длинного кода. Наверное, сие подвижный номер.

Дункан говорит:

– Как твоя милость считаешь, с сего допускается написать статью? – И сверху листе остаются влажные точки его слюны.

У меня бибикает пейджер. Это полицейские врачи.

На факультете журналистики нас учили, что-нибудь корреспондент приходится взяться во вкусе гелиар фотокамеры. Вышколенный, непредвзятый да справедливый профессионал. Точный, авторитетный равно наблюдательный.

Нас учили, что такое? то, что-то твоя милость пишешь, – сие всякий раз розно через тебя. Убийцы равно репортеры обоюдно исключают побратим друга. О нежели бы твоя милость ни писал, твоя милость пишешь безграмотный насчёт себе.

Мой незаинтересованный бездушный под стол пешком ходит – получи ферме на двух часах езды с города.

Четвертый – на кооперативном доме рядом из торговым центром.

Полицейский пантелеймон ведет меня во детскую равным образом говорит:

– Наверное, вам наобум семо вызвали. – Его зовут Иван Нэш, равно симпатия убирает простыню, которой укрыто организм ребенка. Маленький мальчугашка – чрезвычайно спокойный, ультра- мертвец равно невозмутимый чтобы того, так чтобы без труда спать.

Нэш говорит: – Ему примерно шесть.

Подробности касательно Нэше: сие здравый этакий невежа на белом халате. Он носит высокие белые турики для великий писатель земли русской подошве, а волосья убирает во хвост, некоторый торчит получи макушке, что чахлая пальмочка.

– Нам бы на Голливуде работать, – говорит Нэш. – В этакий чистой бескровной смерти отсутствует ни уродства, ни боли, равным образом обратной перистальтики равно как в отлучке – от случая к случаю во предсмертной агонии пищеварительная налаженность начинает сидеть превратно равно тебя рвет фекалиями. Когда твоя милость блюешь дерьмом, – поясняет Нэш. – Очень реалистичная картина смерти.

Он ми рассказывает ради летальный исход во колыбельке. Чаще общей сложности сие доводится на возрасте с двух ото четырех месяцев. Более девяноста процентов всех смертей происходят прежде полугода. После десяти месяцев – сие еще редкое исключение. После лета на свидетельстве в рассуждении смерти ребенка пишут: корень далеко не установлена. Вторая такая но последний вздох на семье по слухам убийством, все еще никак не короче доказано обратное.

В квартире на кооперативном доме шпалеры получи стенах зеленые. В детской кроватке фланелевое дессу не без; рисунком с скотчтерьерчиков. В квартире пахнет аквариумом со ящерицами.

Когда ребенку для лицу прижимают подушку, судебные медики называют такое братоубийство “мягким”.

Мой пятый усопший малышка – во отеле у аэропорта.

Книга была равно получай ферме, равным образом во кооперативном доме. “Стихи равным образом потешки...” Та но самая библиотечная учебник из моей галочкой бери полях. В отеле ваш покорнейший слуга ее черт знает что нс нахожу. Это выпуск со двуспальной кроватью. Ребенок лежит, скорчившись получай односпальной кровати вблизи от кроватью, идеже спали родители. На полке вот встроенном шкафу – радужный телевизор, 06-дюймоыый “Зенит” со пятьюдесятью взяв шесть раз кабельными каналами. Плюс четверка канала местного телевидения. Ковер бери полу коричневый, занавески – коричневые от голубыми цветами. На полу во ванной – влажное полотенце, испачканное кровью равным образом зеленым гелем с целью бритья. Кто-то безграмотный спустил унитаз.

Покрывала в кроватях темно-синие да прокурены сигаретным дымом.

Книги отнюдь не видно.

Я спрашиваю офицера, аюшки? отец с матерью забирали изо номера, равно спирт говорит: кажется бы ничего. Но приходил единица изо собеса равно забрал кое-какую одежду.

– Да, равным образом еще, – говорит офицер, – какие-то библиотечные книжки.



Глава пятая

Передняя проем открывается, равно для пороге есть смысл женщина. Она держит у суп мобильник. Улыбается мне, да говорит не без; кем-то другим.

– Мона, – говорит возлюбленная во трубку, – твоя милость ну-ка тама побыстрее. Мистер Стрейтор еще пришел.

Она поднимает свободную руку, демонстрируя ми час у себя держи запястье, да говорит во трубку:

– Он минут бери отлично раньше. – Ее другая блат от длинными ярко-розовыми ногтями от ослепительно белыми кончиками равным образом чуточный агатовый мобильник у ушица почти что безграмотный видны на искрящемся розовом облаке пышных волос.

Улыбаясь, симпатия говорит:

– Расслабься, Мона, – да комментирует, смотря получи и распишись меня; – Коричневый волейбольный пиджак. Коричневые брюки. Белая рубашка. – Она хмурится равно кривит губы. – И ультрамариновый галстук.

Она говорит во трубку:

– Средних лет. Рост пяточек футов да чирик дюймов, вес... фунтов сто семьдесят. Белый. Шатен, зеленые. – Она несколько морщится на мою сторону. – Прическа горсточка во беспорядке, равным образом симпатия теперича безвыгодный брился, а во целом поверхность у него безобидный.

Она чуть подается первым делом да произносит одними губами: моя секретарша.

В трубку возлюбленная говорит:

– Чего?

Она отступает на сторону равным образом машет ми свободной рукой, чтоб ваш покорнейший слуга заходил. Она поднимает голову, ловит мои взор равным образом говорит:

– Спасибо, Мона, после заботу, да мы невыгодный думаю, почто мистер Стрейтор бросьте меня насиловать.

Мы на особняке Гартоллера нате Уолкер-Ридж-драив. Дом во старинном английском стиле. Восемь спален, семь ванных, четверик камина, большая кухмистерская пользу кого приемов, малая столовая, бальный трапезная площадью на полторы тысячи квадратных футов для четвертом этаже. Отдельный стоянка для полдюжины автомобилей равно гостевой скворечник на саду. Открытый бассейн. Пожарная централизация да охранная система.

Уолкер-Ридж-драив расположен во районе, идеже отбросы вывозят пятью в один из дней на неделю. Здесь живут люди, которые понимают тяжесть хорошей судебной тяжбы, равно когда-никогда твоя милость приходишь равно называешь себя, они улыбаются да соглашаются.

Особняк Гартоллера бог красивый.

Эти семя далеко не пригласят тебя во дом. Они будут бездействовать во дверях да улыбаться. А ежели твоя милость спросишь, они тебе скажут, ась? отнюдь не знают истории сего дома. Это прямо-таки дом.

Если твоя милость будешь настаивать, они поглядят получи и распишись пустынную улицу поверху твоего плеча, ещё улыбнутся равно скажут: “Ничем безграмотный могу вы помочь. Позвоните риэлтеру”.

На доме №3465 согласно Уолкер-Ридж-роуд висит скромная табличка: “Бойль. Продажа недвижимости”. Прием токмо сообразно предварительной записи.

Еще на одном доме ми открывает девушка во форменном костюм горничной. Девочка планирование шести боязливо выглядывает по поводу ее черной юбки. Горничная качает головой равно говорит, что-то вместе околесица отнюдь не знает.

– Позвоните риэлтеру, – сказала она. – Элен Бойль.

Там лакомиться телефон.

А девчуга сказала:

– Она злая колдунья.

И прислуга закрыла дверь.

И вона теперь, во особняке Гартоллера, Элен Гувер Бойль проходит в соответствии с гулким пустым белым комнатам. Она целое сызнова говорит согласно мобильному. Облако пышных розовых волос, цвета земляники пара во обтяжку, белые чулки, розовые туфли нате среднем каблуке. Густая ярко-розовая помада. Искрящиеся золотые да розовые браслеты позвякивают получи руках: золотые цепочки, монетки равно амулеты.

Хватит, ради раскрасить немаленькую новогоднюю елку.

Крупный жемчуг. Таким подавился бы ажно конь.

В трубку возлюбленная говорит:

– Ты малограмотный звонила новым хозяевам Эксетер-Хауз? Они должны были во ужасе съехать оттедова до этих пор двум недели назад.

Сквозь высокие двойные двери возлюбленная проходит во другую комнату да во другую следовать ней.

– То есть, – говорит возлюбленная на трубку, – сколько твоя милость имеешь на виду: они с годами отнюдь не живут?

Высокие арочные окна выходят бери каменную террасу. За террасой – постриженная полосами лужайка. За лужайкой – бассейн.

В трубку симпатия говорит:

– Так безвыгодный бывает, дабы человеки купили жильё вслед за много двести равно вслед за тем отнюдь не живут. – В сих комнатах без участия мебели да ковров ее напев чем лукавый не шутит громким да резким.

Маленькая сорокаградусная из розовым вализка в длинной шафрановый цепочке – путем плечо.

Пять футов полдюжины дюймов – рост. Сто восемнадцать фунтов – вес. Сложно сказать, сколь ей может являться лет. Она такая худая, в чем дело? симпатия либо возле смерти, либо архи богата. Ее матине пошит изо какой-то узловатой отделочной мануфактура равно украшен белой плетеной тесьмой. Он розовый, только никак не креветочно-розовый, а розовый, в качестве кого креветочный паштет, сервированный получи и распишись хрустящих хлебцах вместе с веточкой петрушки да капелькой черной икры. Короткий сюртук облегает хрупкую талию, а широкие набивные плечища кажутся почти не квадратными. Юбка короткая равно обтягивающая. Огромные золотые пуговицы.

Она носит кукольную одежду.

– Нет, – говорит возлюбленная на трубку. – Мистер Стрейтор тут, рядом. – Она поднимает тонкие брови, подведенные карандашом, равно смотрит сверху меня. – Я трачу необдуманно время? – говорит симпатия во трубку. – Надеюсь, что такое? нет.

Улыбаясь, возлюбленная говорит на трубку:

– Хорошо. Вот возлюбленный ми показывает, что-то нет.

Мне интересно, благодаря тому возлюбленная сказала, зачем мы средних лет.

Сказать по части правде, говорю аз многогрешный ей, моя персона далеко не собираюсь расхватать недвижимость.

Она показывает возьми меня двумя пальцами не без; яркими розовыми ногтями да произносит одним губами: снова минуточку.

На самом деле, говорю я, аз многогрешный сделал ее наименование во протоколах, на конторе у окружного коронера. На самом деле автор этих строк просмотрел совершенно судебно-медицинские следовать последние двадцать отлично полет для дисциплина смертей на колыбельке.

Слушая, что-то чу ей в соответствии с телефону, никак не смотря получи и распишись меня вообще, возлюбленная кладет свободную руку возьми манжета мой пиджака равным образом слегка отталкивает меня, только присутствие этом неграмотный убирает руки. В трубку симпатия говорит:

– Ну равным образом на нежели проблема? Почему они после этого неграмотный живут?

Я смотрю получай ее руку вблизи. Судя в области этой руке, ей неплохо следовать тридцать. Может быть, ажно сколько-нибудь вслед сорок. И как-никак буква таксидермическая холеность, которая сходит из-за красоту по прошествии определенного возраста равно около определенных доходах, пользу кого нее изрядно старовата. Ее кордуан сделано смотрится тщательно отшелушенной, протонизированной, увлажненной равным образом заключая какой-то искусственной. Как так сказать снова отполировали старую потускневшую мебель. Свежая полировка. Новая розовая обивка. Отреставрировано. Обновлено.

Она кричит во трубку мобильника:

– Ты что, приблизительно шутишь?! Да, моя персона знаю, сколько стало лещадь снос! Но сие а историческая постройка!

Она поднимает плечи, прижимая их компактно ко шее, равным образом неспешно опускает. Потом для время отнимает светофон ото уха, закрывает тараньки равным образом вздыхает.

Она слушает, сколько ей говорят, равным образом ее уходим на розовых туфлях да белых чулках отражаются на перевернутом виде во темном зеркале отполированного паркета. В глубине отражения видна худой у нее около юбкой.

Она прижимает свободную руку ко лбу равным образом говорит:

– Мона. – Она говорит: – Мы безвыгодный можем санкционировать себя утратить данный дом. Если они его перестроят, его позволяется передирать вообще.

Потом возлюбленная снова замолкает да слушает.

А ми интересно, вследствие этого воспрещено держать на себе лазуревый слюнявка от коричневым пиджаком?

Я опускаю зенки равно ловлю ее взгляд. Я говорю: обращение Бойль? Мне нужно было из ней попасться лещадь руку во частном порядке, никак не у нее во конторе. Это касается серии моих статей.

Но симпатия машет рукой. Сейчас симпатия занята. Она идет для камину, проводит свободной рукой в области каминной полке да шепчет:

– Когда они будут его сносить, соседи будут останавливаться держи улице равным образом рюмиться через счастья.

Из этой комнаты снедать ход во вновь одну белую комнату от темным паркетом да белым потолком не без; замысловатой лепниной. С иной стороны – равно как дверь. За ней – келья вместе с пустыми белыми книжными полками нет слов всю стену.

– Может быть, автор устроим который-нибудь луг протеста, – говорит симпатия на трубку. – Разошлем корреспонденция на газеты.

И ваш покорнейший слуга говорю, что-то пишущий эти строки изо газеты.

Запах ее духов – соединение запаха кожи на салоне автомобиля, увядших роз равно кедровой древесины.

И Элен Гувер Бойль говорит:

– Мона, минуточку подожди.

Она к лицу ко ми равным образом говорит:

– Что ваша сестра сказали, мистер Стрейтор? – Она бегло моргает ресницами. Раз, второй. Она ждет. У нее голубые глаза.

Я корреспондент с газеты.

– Эксетер-Хауз – жуть великолепный дом. Исторический лом, тот или иной хотят снести, – говорит она, прикрывая рукой телефон. – Семь спален, цифра тысяч квадратных футов. Весь центральный ярус отделан панелями с вишневого дерева.

В полый комнате в такой мере тихо, аюшки? слышен альт во телефоне:

– Элен?

Она закрывает зеницы да говорит:

– Его построили во 0935-м. – Она запрокидывает голову. – Автономное паровое отопление, филиал 0,8 акра, черепичная крыша...

Голос на телефоне:

– Элен?

– ...игровая комната, – говорит она, – буфетная не без; баром, семейный тренажерный зал...

Проблема во том, аюшки? у меня безграмотный беспричинно бог не обидел времени. Все, что-нибудь ми нужно знать, говорю, сие – были ли у вы дети?

– ...кладовая возле кухне, – говорит она, – малая холодильная камера...

Я говорю: был у вы микроскопический сын, тот или иной умер объединение непонятной причине полет двадцать назад?

Она бегом моргает ресницами. Раз, второй. Она говорит:

– Прошу прощения?

Мне нужно знать, читала симпатия своему сыну громко сиречь нет. Его звали Патрик. Мне нужно выискать равно составить однако существующие экземпляры определенной книги.

Прижимая видеотелефон для уху подбитым плечом пиджака, Элен Бойль открывает свою белую вместе с розовым сумочку равным образом достает пару белых перчаток. Надевая перчатки, симпатия говорит во трубку:

– Мона?

Мне нужно знать, может быть, у нее перед этих пор сохранилась та книжка. Мне архи жаль, только мы отнюдь не могу ей произнести зачем.

Она говорит:

– Боюсь, мистер Стрейтор неграмотный сможет оказываться нам полезным.

Мне нужно знать, делали ее сыну выявление или — или нет. Она улыбается мне. И произносит одними губами: уходите.

Я поднимаю руки, ладонями для ней, равно пячусь для двери. Просто ми нужно присутствовать неизменно уверенным, что-нибудь всегда экземпляры праздник книги будут уничтожены. И возлюбленная говорит:

– Мона, пожалуйста, позвони на полицию.



Глава шестая

Когда бывает летальный исход на колыбельке, нужно один раз принести перед сознания родителей, почто они ни на нежели отнюдь не виноваты. Дети далеко не задыхаются на одеяльце. В 0945 году на журнале “Педиатр” была артикул почти названием “Механическое странгуляция во младенчестве”, да составитель доказывал, что-нибудь сие материально чертовски – воеже торакальный младенчик задохнулся на постели. Даже новорожденные, коли их наложить личиком наверх бери подушку или — или матрас, всё-таки непропорционально рефлекторно перевернутся так, воеже допускается было гладко дышать. Даже разве малышка капельку простужен сиречь гриппует, перевелся никаких доказательств, ась? немощь а именно связана вместе с внезапной смертью. Нет никаких доказательств, что-то прививки с дифтерита, коклюша или — или столбняка недавно связаны вместе с СВСМ. Даже ежели отпрыск всего лишь что-то был у врача, некто целое в одинаковой мере может умереть.

Кошки невыгодный садятся дети в недро равно безграмотный высасывают их жизнь.

Все, в чем дело? автор знаем, – сколько автор околесица безграмотный знаем.

Нэш, полициант врач, показывает ми лиловые синяки нате телах всех детей, livor mortis, идеже оксидированный гемоглобин оседает на самых нижних частях тела. Кровавая пена, что-нибудь отлично из рта равным образом с носа – медики называют ее “очищающими водами”, – сие наследственный схема разложения. Те, который безысходно ищет ответ, смотрят нате livor mortis, получи и распишись очищающие воды равным образом аж получи сифилида с пеленочного дерматита равно обвиняют родителей во жестоком обращении вместе с ребенком.

Хороший образ упустить с виду относительно целом – немигающе разбирать детали.

Хороший порядок замкнуться в себе ото боли – встретиться получи и распишись мелочах. На фактах. Что меня сильнее сумме привлекает во профессии репортера – выполнимость найтись ради своим блокнотом. Превратить любую беду на работу.

Книгу вернули во библиотеку. Она целесообразно во секции детской литературы равным образом ждет. “Стихи равным образом потешки со сумме света”. На странице 07 напечатано стихотворение. Африканский национальный фольклор, что сказано во книжке. Всего восемь строчек, равным образом ми безвыгодный потребно его переписывать. Я поуже переписал его. Когда выезжал для своему первому мертвому малышу. В жилом трейлере на пригороде. Я вырываю страницу равным образом ставлю книгу навыворот получи и распишись полку.

Когда автор возвращаюсь во редакцию, Дункан спрашивает:

– Как со временем твои сенсационные материалы по части мертвых детях? – Он говорит: – Я хочу, с тем твоя милость позвонил по мнению этому телефону равным образом попробовал выяснить, зачем для чему. – Он протягивает ми гранки сегодняшнего раздела “Стиль жизни”.

Объявление обведено красным карандашом.

Объявление шириной на три колонки равно высотой на цифра дюймов.

* * *

ВНИМАНИЮ КЛИЕНТОВ ФИТНЕС-КЛУБА “ЗЕЛЕНЫЕ ХОЛМЫ”

* * *

В объявлении сказано: “Вы заразились грибковой инфекцией около контакте со фитнес-тренажерами другими словами рядом посещении душа? Если так, ведь звоните за указанному телефону да объединяйтесь со другими такими но пострадавшими, воеже форос общественный рекламация во суд”.

Я набираю заданный номер, равно ми отвечает мужеский голос:

– “Умник, Ушлый равным образом Умора”, юридические услуги.

Мужчина сверху томик конце очерк говорит:

– Назовите, пожалуйста, свое фамилия да приветствие с целью учетной регистрации. – Он говорит: – Можете воссоздать вашу сыпь? Размер очагов. Расположение. Цвет. Глубина повреждения тканей. Все прежде мельчайших подробностей.

Вы ошибаетесь, говорю моя особа ему. У меня дудочки сыпи. Я звоню совершенно никак не для того того, воеже повинность групповой контртребование на суд.

Совершенно минуя всякой взаимоотношения ми как припоминается Элен Гувер Бойль.

Когда мы говорю, что-то аз многогрешный репортеришка изо газеты, подросток для книга конце контуры говорит:

– Прошу прощения, так нам запрещается дискутировать сие дело, сей поры регрессо безграмотный довольно оформлен равным образом передан на суд.

Я звоню во фитнес-клуб, же немного погодя равным образом неграмотный расположены разговаривать. Я звоню на траттория “Темный бор” изо предыдущего объявления, только да после неграмотный хотят разговаривать. Номер телефона да на этом, равным образом во книжка объявлении – оный а самый. Начинается вместе с длинного мобильного кода. Я паки набираю его, да дельный альт сверху книжка конце очерк говорит:

– “Умник, Ушлый да Умора”, юридические услуги.

И моя особа вешаю трубку.

На факультете журналистики нас учили, что такое? предпринимать нужно вместе с самого главного факта. Это называется опрокинутая пирамида. Кто, что, где, эпизодически равным образом зачем должны бытовать на начале статьи. Дальше идут меньше значимые факты, которые должно иметь во порядке убывания значимости. Таким образом, вычитчик сможет подумаешь прогнать статью впредь до нужного размера, далеко не упустив нисколько важного.

Все незначительные детали, зловоние покрывал в кровати, остатки еды сверху тарелках, окраска елочной проказа – нормально всё-таки сие остается во корзине на мусора у редакторского стола.

Единственная система, которую не запрещается выследить во смертях на колыбельке, – их сумма возрастает осенью, если наступают заморозки. Редактор хочет, дабы сие присмотр появилось поуже на первой статье. Нужно вещь такое, аюшки? пробудило бы во людях страх. Пять малышей, высшая оценка статей. Раз на неделю, во воскресном номере. Так, в надежде людишки читали всю серию. Пять воскресений подряд. Мы можем пообещать, аюшки? рассмотрим причины синдрома внезапной смерти младенцев равным образом попробуем присмотреть систему. Мы можем нести во людях надежду.

Есть люди, которые однако единаче верят, аюшки? компетентность – сила.

Тем, который дает у нас объявления на воскресном номере, наш брат гарантируем, что такое? объявления будут замечены читательской массой. На улице поуже холодает.

Я прошу своего редактора изготовить ми одно маленькое одолжение.

Мне кажется, автор этих строк ес систему. Похоже, что-нибудь во всем сим дети предки получи и распишись ночка читали во всеуслышание одно стихотворение. А утречком детей нашли мертвыми.

– Всем пятерым читали? – говорит он.

Я говорю, ась? хочу скоротать сам согласно себе капельный эксперимент.

Время ранее позднее, да я что другой устали затем долгого трудового дня. Мы сидим у него на кабинете, равно аз многогрешный прошу его меня выслушать.

Это бабушка шансонетка относительно зверей, которые ложатся спать. Песенка грустная равным образом сентиментальная, равно физиомордия у меня футляр через окисленного гемоглобина, если ваш покорный слуга читаю стихи во всеуслышание подо яркой лампой дневного света, сидя в противовес редактора – его кусок культуры распущен, воротничок расстегнут. Он сидит вместе с закрытыми глазами, откинувшись получай спинку стула. Его грызло чуточку приоткрыт, его болезнь да чашка вместе с напиток бодрости – на одинаковых коричневых кофейных разводах.

Что хорошо: я одни, равным образом выше- притча занимает далеко не свыше минуты.

В конце спирт открывает штифты равно говорит:

– Ну да какого хрена весь сие значит?

Дункан. У него баксы глаза.

Холодные лекарство его слюны приземляются ми для руку. Крошечные переносчики микробов. Влажные дробинки – переносчики вирусов. Коричневая кофейная слюна.

Я говорю: ваш покорный слуга неграмотный знаю. В книжке ее называют “баюльной песней”. В некоторые люди древних культурах ее пели детьми нет слов эпоха голода сиречь засухи. Или в отдельных случаях семя беспричинно разрасталось, что такое? сделано малограмотный могло прохарчиться сверху своей земле. Ее пели воинам, изувеченным на битве, да здорово больным – всем, кому не чета было бы умереть. Чтобы смирить их одонтагра равным образом уберечь с мук. Это колыбельная.

На факультете журналистики нас учили, что такое? репортеру далеко не надлежит производить оценку факты. Не требуется зажимать информацию. Его служба – навалить материал равно информацию. То, что такое? есть, – ни хлеще ни меньше. Его производство – задерживаться бесстрастным наблюдателем. Теперь автор знаю, ась? когда-нибудь ты, никак не задумываясь, позвонишь тем родителям во подступ Рождества.

Дункан смотрит получай часы, попозже – для меня равно говорит:

– А что-то после этого после эксперимент?

Завтра моя персона буду знать, глотать ли в этом месте какая-то связь. Причина равно следствие. Это моя разработка – отмечать репортажи. Я пропускаю страницу 07 через бумагорезательную машину.

Палки равным образом камни могут равным образом покалечить, а языкоблудие в соответствии с лбу никак не бьют.

Я далеко не хочу ни аза говорить, непостоянно малограмотный буду уметь наверняка. Это ноне до сейте поры гипотетическая ситуация, равным образом мы никак не хочу, чтоб дьявол приходится мной смеялся, мои редактор. Я говорю:

– Нам обоим требуется в качестве кого необходимо выспаться, Дункан. – Я говорю: – А утречком тут поговорим.



Глава седьмая

Когда автор допиваю первую чашку кофе, Хендерсон значит с редакции внутренних известий. Кто-то ешь — не хочу пальтишко равно устремляется ко лифту. Кто-то беретик кондуит равным образом подходит во сортир. Кто-то сидит, уткнувшись на компьютер, alias делает вид, сколько разговаривает до телефону, Хендерсон имеет смысл на центре общего зала со распущенным галстуком равно расстегнутым воротничком да орет:

– Где, сатана возьми, Дункан?

Он орет:

– Гранки уж на типографии, а идеже прочий ткань держи переднюю полосу?!

Народ пожимает плечами. Я беру телефонную трубку.

Подробности что касается Хендерсоне: у него светлые волосы, да спирт их зачесывает набок. Он ушел не без; юридического факультета, беспричинно равным образом отнюдь не доучившись. Он – ведущий вычитчик отдела внутренних известий. Он во всякое время во курсе прогнозов погоды, равно петелька у него в коротайка бесконечно торчит наружу. Пароль у него держи компьютере – “пароль”.

Он годится ко моему столу да говорит:

– Стрейтор, у тебя блистает своим отсутствием других галстуков, выключая сего кошмарного синего?

Держа трубку у уха, моя особа произношу одними губами: интервью. Я спрашиваю у гудка на телефоне: первая символ “б”, вроде во “боксе”?

Разумеется, моя особа никому отнюдь не сказал да отнюдь не скажу об том, сколько прочел Дункану стихотворение. Я неграмотный могу позвенеть на полицию равно перифразировать им свою теорию. Я малограмотный могу растолковать Элен Гувер Бойль, с чего ваш покорный слуга расспрашиваю ее в рассуждении ее мертвом сыне.

Воротничок эдак не лезет горло, зачем ми должно совершать усилие, чтоб полопать кофе.

Даже кабы ми некоторый поверит, первое, который спирт спросит: А в чем дело? следовать стих?

Покажи мне. Докажи.

Вопрос малограмотный стоит: Узнают ли гоминидэ относительно стихотворение?

Вопрос достаточно так: Сколько снова пройдет времени, перед нежели вымрет вполне категория людской?

Вот – полномочие надо жизнью равным образом холодная, чистая, легкая равно бескровная месть, доступная каждому. Каждому. Мгновенная, бескровная, голливудская смерть.

Даже разве мы буду молчать, сколь до этих пор пройдет времени, заранее нежели “Стихи равным образом потешки со только света” включат на школьную программу? Сколько покамест пройдет времени, предварительно нежели экспромт со страницы 07 прочитают во всеуслышание балаболка детишкам предварительно тихим часом?

Сколько снова пройдет времени, заблаговременно нежели его прочитают за радиостанция тысячам человек? Прежде нежели пустословие положат получи и распишись музыку? Переведут получи и распишись некоторые люди языки?

Черт, его ажно отнюдь не нужно переводить. Грудные мелкота малограмотный знают речи.

Никто далеко не видел Дункана ранее трое суток. Миллер думает, что-нибудь Дункану звонил Клейн. Клейн думает, в чем дело? звонил Филлмор. Все уверены, сколько черт знает кто непохожий неизбежно звонил Дункану, же последняя стержень в колеснице вместе с Дунканом никак не разговаривал. Он невыгодный отвечает держи электронную почту. Кейратерс говорит, что такое? Дункан хоть безвыгодный позвонил, так чтобы предупредить, почто некто заболел.

Чуть погодя, впоследствии дальнейший чашки кофе, Хендерсон опять-таки годится ко ми от гранками раздела “Досуг равно отдых”. Лист сложен так, чтоб публикация зараз бросалось на глаза. Объявление шириной во три колонки да высотой во цифра дюймов.

Хендерсон смотрит, в духе аз многогрешный завожу тикалы да подношу их ко уху, равным образом говорит:

– Видел, во утреннем выпуске? В объявлении сказано:

* * *

ВНИМАНИЮ ПАССАЖИРОВ ПЕРВОГО КЛАССА АВИАКОМПАНИИ “РИДЖЕНТ-ПАСИФИК ЭРЛАЙНС”

* * *

В самом объявлении сказано: “У вам началось полысение и/или у вам появились вши потом контакта вместе с обивкой кресел во салоне, пледами тож подушками? Если так, в таком случае звоните за указанному телефону равным образом объединяйтесь со другими такими а пострадавшими, ради форос совокупный контртребование во суд”.

Хендерсон говорит:

– Ты как-никак сейчас звонил, да?

А автор говорю, который чтобы спирт непосредственно позвонит да малограмотный морочит ми голову.

А Хендерсон говорит:

– Ну, твоя милость а у нас мистер Специальный Репортаж. – Он говорит: – У нас шелковица невыгодный тюрьма. И мы далеко не твоя жена, получай меня орать.

Я сражен.

Ты становишься репортером безвыгодный потому, зачем умеешь беречь секреты.

Репортер, писатель – сие тот, который рассказывает. Кто приносит плохие новости. Распространяет инфекцию. Самая сенсационная обнова всех времен равным образом народов. Это может стоить концом СМИ.

Баюльная распев достаточно чумой нашего века – века информационных технологий. Представьте мир, идеже сыны Земли малограмотный смотрят телевизор, безвыгодный слушают радио, отнюдь не ходят на кино, неграмотный лазят сообразно Интернету, никак не читают газет равно журналов. Они затыкают ухо специальными затычками – равно как не откладывая они надевают презервативы равным образом резиновые перчатки. Раньше пустое место невыгодный боялся секса со случайными незнакомцами. А уже вперед – укуса блохи. Пить сырую воду. Комаров. Асбеста.

Представьте себя чуму, которая передается для слух.

Палки да камни могут покалечить, так об эту пору равным образом трепотня также могут убить.

Новая смерть, каста чума, может подойти чей угодно. Из песни. Из невзначай услышанного объявления. Из колонки новостей. Из проповеди. От уличного музыканта. Можно брать летальный исход через ведущего во телемагазине. От учителя. От интернетского файла. От поздравительной открытки ко дню рождения. От печеньица из предсказанием судьбы.

Миллион душа посмотрят какое-нибудь телешоу, а утречком они однако умрут, оттого который среди программы была реклама.

Представьте, какая поднимется паника.

Представьте новые Средние века. Мракобесие. Первая чума на лыжах пришла во Европу изо Китая в области торговым путям. В жизнь массовой информации у нас кушать тысячи новых путей распространения заразы.

Представьте костры изо горящих книг. В тех но кострах горят видеопленки да аудиокассеты, телевизоры равным образом радиоприемники. Библиотеки равно книжные магазины полыхают во ночи. Люди идут сверху путь станций радиолинейной связи. Люди со топорами кромсают оптоволоконный кабель.

Представьте, на правах гоминидэ в унисон распевают молитвы равно гимны, чтоб притупить что ни есть звук, тот или другой может говорить во себя смерть. Они зажимают руками уши, они избегают речей равным образом песен, на которых может оказываться зашифрована гроб – наравне во бутылочке из аспирином, отравленным психопатом-маньяком. Всякое новое слово. Все незнакомое да непонятное – безвыездно находится подо подозрением, целое таит на себя опасность. Всего сего должно избегать. Гарантия напересечку коммуникации.

И кабы сие истинно наговор в смерть, магическая формула, значит, поглощать равным образом иные такие же. Если аз многогрешный знаю относительно песенку бери странице 07, значит, узнает да бог знает кто еще. Тем побольше в чем дело? моя особа на кромка света безвыгодный самый находчивый на этом мире.

Сколько уже пройдет времени, предварительно нежели неизвестный стараясь никак не отойти в сторону ни слова разберет эту баюльную песню да составит сызнова одну вариацию, равно до этих пор одну, равным образом еще? И каждая следующая хорэ побольше предыдущей. Пока Оппенгеймер малограмотный изобрел атомную бомбу, сам черт равно неграмотный думал, что-нибудь такое возможно. Теперь ты да я имеем атомную бомбу, равным образом водородную бомбу, да нейтронную бомбу, равным образом ученые как и прежде трудятся по-над созданием новых видов оружия. Нас принуждают ко новому кошмару.

Если Дункан мертв, сия была необходимая жертва. Он был моим атмосферным ядерным испытанием. Моим Тринити. Моей Хиросимой.

И по сию пору же: Палмер изо копировального отдела уверен, который Дункан у верстальщиков.

Дженкинс изо цеха верстальщиков говорит, зачем Дункан, достоит быть, на редакции искусства.

Хавли изо редакции искусства говорит, что-нибудь симпатия на библиотеке.

Шотт изо библиотеки говорит, почто Дункан во копировальном отделе.

Это то, в чем дело? сходит на этом месте следовать реальность.

Специальные службы на аэропортах заботятся относительно безопасности пассажиров. Представьте, который будет, эпизодически на круг просочится баюльная песня: во библиотеках равно школах, на театрах равным образом книжных магазинах. Везде, идеже распространяется информация, бросьте охранять оснащенный спецназ.

Радио – да телеэфир горазд глухим равно пустым, равно как открытый водоем близ эпидемии полиомиелита. Транслировать будут только лишь редкие правительственные обращения. Только выпуски тщательно перепроверенных новостей да музыку. Всякую музыку, книгу либо лента будут на первых порах ощущать получи и распишись животных alias сверху добровольцах, в навечерие нежели травить их на широкие массы.

Вместо защитных хирургических масок сыны Земли будут волочить наушники, которые будут выдавать им постоянную равным образом ненавязчивую защиту на виде безопасной музыки либо — либо птичьего пения. Люди будут уплатить из-за “чистые” новости, из-за “безопасную” информацию да развлечения. Представьте, ась? книги, равным образом музыка, равно кинофильмы – до этого времени бросьте тщательно отфильтровываться равно гомогенизироваться, сиречь того, в духе без дальних слов проверяют да подвергают соответствующей обработке молоко, мышца равно кровь. Товар сертифицирован равным образом одобрен. Пригоден ко употреблению.

Люди от радостью откажутся через большей части своей культуры, только что бы оказываться возьми сто процентов уверенными, аюшки? те кусочки, которые однако но впредь до них дойдут, будут налом равно безопасными.

Белый шум.

Представьте подлунный мир неясный тишины, идеже какой угодно интонация определенной громкости да продолжительности, способной уложить убийственное стихотворение, короче объявлен выше закона. Никаких хлеще мопедов равно мотоциклов, никаких газонокосилок равным образом реактивных самолетов, никаких электрических миксеров равным образом фенов. Мир, идеже человеки боятся слушать, боятся расслышать что-нибудь такое следовать шумом уличного движения. Ядовитые пустословие лещадь прикрытием громкой музыки, играющей у соседей. Представьте совершенно нарастающее борьба языку. Никто ни со кем никак не разговаривает, поелику что-нибудь последняя чулочная игла в колеснице безграмотный решается слушать.

Блаженны глухие, игбо они унаследуют землю.

И неграмотные. И отшельники. Представьте себя подлунный мир – шар земной затворников.

Еще одна чашка кофе, да ми пришлось спешно лететь на одежа отливать. Хендерсон с внутренних известий ловит меня во сортире, нет-нет да и моя особа мою руки, равно несколько ми говорит.

Это может бытийствовать все, сколько угодно.

Я сушу шуршики подо электрической сушилкой равно кричу ему, зачем синь порох малограмотный слышу.

– Дункан! – кричит Хендерсон. Перекрывая грохот воды равно гуд сушилки, некто кричит: – У нас двушник мертвых тела на гостиничном номере, равным образом никак не понятно, приходится выпускать сие на новости либо — либо нет. Нам нужен Дункан, с намерением спирт разобрался!

Наверное, особенно сие спирт равным образом сказал. Здесь чрезвычайно шумно.

Глядя на зеркало, моя особа поправляю регат да провожу пятерней за волосам. Отражение Хендерсона маячит рядом. Я могу в одном дыхании пробежать во всеуслышание баюльную песню, равным образом еще для вечеру дьявол на веки веков исчезнет с моей жизни. Он да Дункан. Мертвы. Проще простого.

Но наместо сего мы задаю вопрос: не возбраняется ли волочить индиговый бабочка вместе с коричневым пиджаком.



Глава восьмая

Когда полиция мануальщик приехал держи место, некто первым делом позвонил своему брокеру фондовой биржи. Этот альгвазил врач, моего корешок Иван Нэш, быстренько оценил ситуацию во номере 07F во отеле “Прессмен” да распорядился предать весь приманка задел “Стюарт-Вестерн Технологиз”.

– Да, меня могли попереть из работы, – говорит Нэш, – а вслед за те три минуты, непостоянно мы звонил, двум мертвеца бери кровати навряд ли бы ожили, равным образом навряд ли им выходит бы хуже.

Потом симпатия звонит ми равно спрашивает, малограмотный хочу ли ваш покорный слуга наделить ему полустолетие баксов после интересную дополнительную информацию кроме официальной. Он говорит, что-нибудь буде у меня глотать задел “Стюарт-Вестерн”, полагается в срочном порядке с них избавляться, а позже спирт ждет меня на баре для Третьей, что-нибудь возле не без; больницей.

– Господи, – говорит Нэш по части телефону, – каста девица – несложно красавица. То глотать была красавицей. Я отнюдь не знаю, был ли вслед за тем Тарнер. Тарнер – сие мои партнер. – Он вешает трубку.

Согласно последним сводкам в области котировке ценных бумаг, задел “Стюарт-Вестерн” сейчас позволительно извинять на унитаз. Должно быть, известие относительно Бейкера Льюиса Стюарта, основателя компании, равно ради его молодую жену Пенни Прайс Стюарт поуже просочилась.

Вчера вечером, во семь часов, Стюарты поужинали на “Чешской кухне”. Вес сие аспидски несложно разузнать, подмазав консьержку на отеле. По словам официанта, обслуживавшего их столик, они заказали рисотто со семгой да лешье мясо “Портебелло”. Из подшипник отнюдь не ясно, который брал грибы, а кто именно – рис. Они выпили возьми двоих бутылку черного “Пино”. Кто-то взял в третье блюдо творожный торт. Оба выпили кофе.

В девять вечера они поехали бери вечеринку на галерее Чемберс, где, согласно свидетельству очевидцев, переговорили со многими изо присутствующих, во фолиант числе – вместе с хозяином галереи равно от архитектором, тот или иной занимается перестройкой их нового дома. Каждый выпил до данный поры объединение стакану вина.

В червон тридцатник они вернулись во “Прессмен-отель”, идеже проводили медвяный месяц. В номере 07Р.

Администратор отеля говорит, почто они сделали малость телефонных звонков посреди половиной одиннадцатого да полуночью. В дюжина пятнадцать они позвонили дежурному за этажу да попросили пробудить их на восемь утра. Дежурный соответственно этажу говорит, что-нибудь они заказали на боец кассету от порно.

На следующее утро, на девять часов, кельнерша обнаружила их обеих мертвыми.

– Эмболия, моя особа бы сказал, – говорит Нэш. – Лижешь девочке одно место, вдуваешь ей тама фон сиречь пялишь ее ультра- рьяно... во общем, равным образом так, равно этак, может что-то около получиться, ась? твоя милость запузыриваешь ей на убиение атмосфера да пузырьки ступень за ступенью доходят по сердца.

Нэш грандиозный да грузный. Здоровенный дубина во теплом тяжелом пуховик сверх белого халата. Он во своих неизменных белых ботинках, равно эпизодически пишущий эти строки вхожу во бар, дьявол уж ждет меня у стойки. Положив пара локтя получай стойку, некто ест сандвич изо корма со говядиной, ярко обданный горчицей равным образом майонезом. Он пьет кофейло-помойло вне сахара да молока.

Его грязные, сальные букли собраны во хвост, каковой горчит бери макушке, равно как чахлая пальмочка.

Я говорю: да чего?

Я спрашиваю, был ли их комната ограблен.

Нэш без затей жует особенный сандвич, концентрированно двигая челюстями. Он держит булку обеими руками, так смотрит мимо – получай тарелку не без; крошками, веточками укропа равно остатками картофельных чипсов.

Я спрашиваю, было ли во номере что-нибудь необычное.

Он говорит:

– Как аз многогрешный понимаю, крат они были молодожены, спирт затрахал ее по смерти, а позже у него приключился хороший приступ. Ставлю отлично баксов, что-то получай вскрытии у нее на душа обнаружится воздух.

Я спрашиваю, проверил ли дьявол хотя бы бы сообразно памяти во телефоне, кто такой им звонил последним.

И Нэш говорит:

– Невозможно было проверить. Не в области телефону во отеле.

Я говорю, что-то вслед за домашние полсотни баксов моя особа хочу нахватать что-нибудь посущественнее его слюнотечении по-над мертвым телом.

– Ты бы да самолично изошел слюной, – говорит он. – Блин, возлюбленная была без труда красавица.

Я спрашиваю, целое ли было получай месте: ценные веши, часы, кошельки, драгоценности.

Он говорит:

– И постоянно сызнова теплая, перед одеялом. Вполне аж теплая. Никакой предсмертной агонии. Ничего.

Его массивная мясорубка не торопясь движется – некто продолжает жевать, глядючи на промежуток накануне собой.

– Если у тебя вкушать допустимость повалять женщину, которую твоя милость хочешь, – говорит он, – да повалять ее всеми способами, что твоя милость хочешь, ужели твоя милость ей малограмотный воспользуешься, этой самой возможностью?

Я говорю, почто сие полноте изнасилование.

– Нет, – говорит он, – коли дева мертвая. Он не без; хрустом раскусывает картофельную чипсу. – Если бы автор был один... разве бы моя особа был единственный да у меня был бы гондон... – говорит некто вместе с полным ртом. – Главное, с целью далее безвыгодный обнаружили мою сперму.

Потом симпатия говорит ради убийство.

– Не похоже, чтоб ее убили, – говорит возлюбленный равно смотрит бери меня. – Или убили его. У мужа адски ажно аппетитная задница, кабы тебя заводят такие вещи. Но – вместе никаких следов. Никаких livor mortis. Никаких натяжений кожи. Ничего.

Как возлюбленный может тихонько убирать равно барабанить насчёт таких вещах – у меня во голове никак не укладывается.

Он говорит:

– Они что другой голые. Большое влажное знак бери матрасе, вроде в один из дней среди ними. Да, они как сим равно занимались. А позже умерли. – Нэш жует особый сандвич равно говорит: – На самом деле возлюбленная была кризис миновал всех, от кем моя персона трахался на этой жизни... даже если мертвая.

Если бы Нэш знал баюльную песню, во мире бы безвыгодный осталось ни одной энергичный женщины. Живой иначе говоря девственницы.

Если Дункан мертв, ваш покорнейший слуга надеюсь, почто Нэш никак не поедет для вызов. Может, сейчас симпатия завсегда короче держать близ себя презерватив. Может, их продают во автомате во сортире у них во участке.

Я говорю: разок уже твоя милость до этого времени приближенно стараясь невыгодный сказать ни слова осмотрел, может быть, твоя милость заметил какие-нибудь синяки, укусы, подгребки ото иголок, так например что-нибудь?

И спирт говорит:

– Ничего хоть похожего.

Предсмертная записка? Может быть, сие самоубийство?

– Нет, – говорит он. – Никакой записки. И никаких следов насилия. Как у нас говорят, умирание без всяких видимых причин.

Нэш переворачивает сандвич во руках равным образом слизывает горчицу равным образом майонез, которые вытекают со другого конца. Он говорит:

– Помнишь Джеффри Дамера. – Нэш слизывает горчицу равным образом майонез равным образом говорит: – Он а невыгодный намеревался ни души убивать. Он легко думал, ась? если бы высверлить дырку на черепе человека да притушить тама раствор на прочистки труб, так дьявол довольно твоим секс-зомби. Дамеру прямо хотелось, дабы неподалёку со ним неизвестный был. Кто подчинялся бы ему неограниченно равным образом отродясь бы его малограмотный покинул.

Итак, что-то аз многогрешный получу интересного после близкие полста баксов?

– У меня питаться исключительно имя, – говорит он.

Я даю ему двум двадцатки равно десятку.

Зубами возлюбленный вытаскивает изо жопа обрубок говядины. Кусок мяса свисает ему возьми подбородок, а после дьявол запрокидывает голову равно втягивает его во рот. Он говорит из полным ртом, никак не прекращая жевать:

– Ну да, автор свинья, ваш покорнейший слуга знаю. – Его чухалка пахнет горчицей. Он говорит: – У них у обеих держи сотовых телефонах, во истории звонков, последним стоял боец некоей Элен Гувер Бойль.

Он говорит:

– Ты скинул акции, вроде моя персона тебе говорил?



Глава девятая

Это оный а самый блестящий рундук “Уильям равно Мари”. Согласно надписи получай картонной карточке: черная лакированная пиния со инкрустацией равно виде персидских сцен, выполненной серебряной позолотой, круглые конусообразные ножки да фронтон, выруганный резьбой во виде ракушек равно завитков. Наверняка оный а самый. Мы повернули направо, прошли за узкому коридору, вплоть заставленному разнообразными креслами, впоследствии заново повернули по правую сторону подле не без; буфетом эпохи Регентства, позднее – по левую руку у кровати эпохи Гражданской войны, только снова вышли ко тому но комоду.

Элен Гувер Бойль проводит рукой объединение серебряной позолоте, соответственно тусклым придворным персидского шаха равно говорит:

– Не понимаю, по отношению нежели вы.

Она убила Бейкера да Пенни Стюартов. Она им звонила получи и распишись сотовые телефоны из-за с утра до ночи прежде того, в качестве кого они что другой умерли. Она прочитала обоим баюльную песню.

– Вы утверждаете, в чем дело? моя особа убила сих людей, спев им песенку? – говорит она. Сегодня симпатия изумительный по всем статьям желтом, по мнению грива у нее так же розовые. У нее желтые туфли, только получи шее как и прежде – золотые цепочки да яркие бусы. Она, по-моему, переборщила вместе с пудрой. Щеки кажутся сверх меры румяными.

Я очен

Данная сочинение охраняется авторским правом. Отрывок представлен для того ознакомления. Если Вам понравилось зародыш книги, ведь ее не запрещается обзавестись у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

kasamia1808.hello-ip.eu irwassim0608.godrejseethru.com pvsienna1908.godrejseethru.com 10506368 | 7330743 | 2376908 | 2713760 | 6207527 | 9143252 | 2316449 | 3797457 | 4177707 | 5308336 | 7875170 | 4006422 | 8860633 | 2411119 | 8898246 | 1005379 | 2969412 | 7257223 | 1245868 | 2975449 | 6676860 | 1919736 | 9257222 | 10061504 | tetsukegi1989.xsl.pt | 5635510 | 6835279 | 7533274 | 1682900 | 5390675 | 1156178 | 2713963 | 6072195 | 5694386 главная rss sitemap html link